catalog / Jurisprudence / Criminal Law and Criminology; penal law
скачать файл: ![](/design/img/wordl.gif)
- title:
- Сунгатуллин Аллен Юрикович. Посредничество в совершении преступления
- Альтернативное название:
- Сунгатуллін Аллен Юрикович. Посередництво в скоєнні злочину
- university:
- Российский государственный университет правосудия
- The year of defence:
- 2016
- brief description:
- Сунгатуллин Аллен Юрикович. Посредничество в совершении преступления: диссертация ... кандидата Юридических наук: 12.00.08 / Сунгатуллин Аллен Юрикович;[Место защиты: Российский государственный университет правосудия], 2016.- 178 с.
Содержание к диссертации
Введение
ГЛАВА 1. Уголовная ответственность за посредничество в совершении преступления в истории отечественного права 11
1.1. Посредничество в уголовном праве России X – XIX столетий 11
1.2. Посредничество в уголовном праве России XX столетия 41
ГЛАВА 2. Понятие посредничества в совершении преступления 55
2.1. Понятие и признаки посредничества в совершении преступления 55
2.2. Система уголовно-правовых норм о посредничестве в совершении преступления в УК РФ 77
ГЛАВА 3. Актуальные проблемы уголовно-правовой квалификации посредничества в совершении преступления 89
3.1. Посредничество во взяточничестве 89
3.2. Посредничество в криминальных сделках 124
Заключение 147
Библиографический список 155
Посредничество в уголовном праве России XX столетия
Такого признака пособника, как способствование достижению соглашения между лицами, совершающими преступление, в законе не указывалось. Однако в уложении содержалась конкретные виды посреднических действий.
Уже в ст. 7 главы Х «О суде» Соборного Уложения 1649 г. содержался запрет на получение судьей посулов не самолично, а через своих родственников либо посторонних лиц: «А будет кто учнет бити челом на судью, что он обвинил его неделом по посулом, а взял де от того неправаго дела на судью посул брат его, или сын, или племянник, или человек, и то судное дело взнесть слушати бояром, и учинити в том деле указ, смотря по делу…». В случаях, когда данный факт подтверждался, судья нес ответственность равную, как за непосредственное получение взятки. При этом лица, посредничавшие во взятке, ответственности не подлежали.
Иную картину мы наблюдает в ст. 12 указанной главы Уложения, предусматривавшей самостоятельную ответственность «подьячего» за содействие дьяку в реализации соглашения между последним и давшим взятку путем внесения подложных записей в судебные протоколы: «А которой дияк норовя кому по посулом, … велит судное дело подьячему написати не так, как в суде было, и как в прежней записке за исцовою и за ответчиковою рукою написано, и по тому диячьему приказу подьячей то судное дело напишет неделом, а сыщется про то допряма, и дияку за то учинити торговая казнь, бити кнутом, и во дьяцех не быти, а подьячего казнити, отсечи рука …».
Необходимо подчеркнуть, что в указанной норме законодатель делал исключение относительно равной ответственности между соучастниками в преступлении. Более того, как видно из положений указанной статьи, посредник во взяточничестве подлежал более суровому наказанию, чем само лицо, получившее взятку: дьяк – торговой казни и отрешение от должности, в то время как подьячему, внесшему неверные записи по приказу дьяка, надлежало отсечь руку.
В ст. 8 той же главы Соборного Уложения предусматривалась уголовная ответственность для лица, получившего от взяткодателя предмет взятки якобы для передачи его судье в целях принятия выгодного решения для давшей вознаграждения стороны, и фактически присвоившее это вознаграждение. Такое деяние В.В. Шеретов называет «мнимым посредничеством»11. За его совершение предусматривалось наказание в виде обращения в казну в трехкратном размере стоимости полученного и тюремное заключение «до государева указу».
Превалирование принципа равной ответственности соучастников в преступлении наблюдалась и в Артикуле воинском 1715 г.12 Петра I. Уже в первых нормах данного документа законодатель закрепил общее правило об ответственности соучастников: «Что один чрез другаго чинит, почитается так, яко бы он сам то учинил» (Толкование к арт. 2 главы I «О страхе Божьем»).
Идея данного принципа особенно наглядно проявлялась в арт. 161 (глава XIX «О смертном убийстве»): «А ежели ж кто для прибыли или в надежде к какой прибыли договоритца, найметца или даст себя подкупить, или готова себя учинит кого убить смертно, тогда оный купно с тем, кто его нанял, подкупил или упросил, колесом разломан, и тела их на колеса положены быть имеют».
Артикул воинский, подобно предыдущим памятникам права, не содержал общего понятия соучастия, не конкретизировал его виды, не выделял их общие признаки, однако он изобиловал нормами об ответственности соучастников. Так, например, арт. 59 (глава VI «О воинских припасах, ружье, мундире, о потрате, и небрежении онаго») предусматривал ответственность как для военного, утратившего казенное имущество различными способами (проигрыш, продажа, заклад), так и для частного лица, купившего или принявшего от него такие вещи, хотя это приобретение и носило заранее не обещанный характер. По арт. 119 (глава XV «О здаче крепостей, капитуляции и акордах с неприятелем») наказывались офицеры и солдаты за подстрекательство коменданта к сдаче крепости без уважительных на то причин. За пособничество неприятелю, выразившееся в распространении патентов, манифестов либо «фальшивых и изменнических ведомостей, чрез которыя робость солдатам причинена быть может», виновный подлежал наказанию по арт. 130 и 131 (глава XVI «О измене и переписке с неприятелем»).
Располагались в Артикуле воинском и нормы, предусматривавшие ответственность за деяния, имевшие определенное сходство с посредническими действиями. К одной из таких следует отнести норму, закрепленную в арт. 140 (глава XVII «О возмущении, бунте и драке»): «Ежели кто с кем поссоритца и упросит секунданта (или посредственника), онаго купно с секундантом, ежели пойдут, и захотят на поединке битца …». Согласно указанному запрету, наказывался секундант (или посредственник) за сам факт своего содействия в поединке. При этом такое лицо подлежало наказанию аналогичному с зачинщиком поединка и лицом, принявшим вызов, а именно: смертной казни через повешенье (арт. 139).
Еще одна норма, предусматривавшая уголовную ответственность за преступное поведение, сходное с посредничеством, располагалась в арт. 190 (глава XXI «О зажигании, грабительстве и воровстве»). Согласно диспозиции указанного артикула, наряду с другими действиями, запрещалось покупать и продавать заведомо краденые вещи. Причем субъектом данного преступления выступало лицо, непосредственно не принимавшие участия в краже, а также заранее не дававшее обещания в приобретении либо продаже указанных вещей. Такой вывод можно сделать, исходя из того, что ответственность для лиц, «которые в воровстве конечно вспомогали, или о воровстве ведали, и от того часть получили, или краденое ведая добровольно приняли, спрятали и утаили», наступала по арт. 189. В то же время, в обоих рассмотренных случаях наказание для лиц, пособничавших либо прикосновенных к преступлению, было равным с ответственностью непосредственных исполнителей кражи: «яко самые воры, да накажутся».
Изобилуя специальными нормами об ответственности отдельных видов соучастников, институт соучастия в Артикуле воинском, тем не менее, был далек от совершенства. Как отмечают исследователи, именно с созданием Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 года13 (далее – Уложение) были определены стержневые положения рассматриваемого института, которые в последующем оказали неоценимое значение при конструировании уголовно-правовых норм о соучастии
Понятие и признаки посредничества в совершении преступления
Относительно вопроса о соотношении организации получения-дачи взятки и посредничества в совершении данного преступления ситуация обстоит несколько сложнее. Дело в том, что, как ранее нами замечалось, «полномочия» организатора преступления превосходят по своему объему роль посредника в совершении преступления. В том случае, когда действия посредника во взяточничестве ограничиваются организационными вопросами получения-дачи взятки, содеянное им полностью охватывается уголовно-правовой нормой о посредничестве во взяточничестве. Если же действия посредника выходят за пределы такой деятельности, то применения ст. 291 1 УК РФ будет недостаточно.
Например, в ситуациях, когда помимо посредничества, виновный организует совершение действий (бездействия) в пользу взяткодателя, налицо два общественно опасных деяния. Первое выражено в посредничестве во взяточничестве (ст. 291 1 УК РФ), а второе – в организации получения взятки (ч. 3 ст. 33, ст. 290 УК РФ).
Вместе с тем, интерес в этом контексте представляют разъяснения высшей судебной инстанции относительно квалификации соучастия во взяточничестве. По утверждению Пленума Верховного Суда РФ, действия лиц, не обладающих признаками специального субъекта, предусмотренными ст. 290 УК РФ, участвующих в получении взятки группой лиц по предварительному сговору, квалифицируются как посредничество во взяточничестве (ст. 2911 УК РФ).110 Отсюда можно сделать вывод, что действия любых соучастников в получении взятки образуют состав посредничества во взяточничестве. Однако, на наш взгляд, данный вывод не состоятелен. Необходимо заметить, что на практике не исключены ситуации, при которых не только организатор, но и подстрекатель, и пособник, к примеру, получения взятки, могут не выступать посредниками во взяточничестве.
Таким образом, следует сделать вывод, что действия посредника во взяточничестве, совмещавшего функции подстрекателя или пособника, подлежат квалификации только как посредничество во взяточничестве (ст. 291 1 УК РФ). Действия посредника, выступившего одновременно организатором взяточничества, не ограничивающиеся организационными вопросами получения-дачи взятки, могут быть с учетом обстоятельств конкретного дела квалифицированы по совокупности преступлений, предусмотренных ст. 291 1 и ч. 3 ст. 33, ст. 290 (291) УК РФ. С данными выводами согласились соответственно 63 и 59 % респондентов, опрошенных в ходе проведенного нами исследования.
В виду того, что уголовно-правовые нормы, предусмотренные ст.ст. 290 и 291 УК РФ содержат ссылки на возможность получения-дачи взятки через посредника, а диспозиция ч. 1 ст. 291 1 УК РФ прямо указывает на непосредственную передачу взятки в качестве альтернативного деяния, правоприменительная практика сталкивается с проблемой разграничения данных преступлений при наличии названных признаков. Так, О.С. Капинус полагает, что квалификация действий лица как дача взятки либо как посредничество во взяточничестве определяется принадлежностью предмета взятки. Так, если передаваемые должностному лицу ценности за действия в пользу третьего лица принадлежат дающему, то деяние последнего подпадает под признаки дачи взятки. В случае, если имущество не принадлежит дающему – содеянное им квалифицируется по признакам посредничества во взяточничестве.111
Такой же позиции придерживается и Пленум Верховного Суда РФ, давший следующие разъяснения. При отграничении непосредственной передачи взятки по поручению взяткодателя (посредничество во взяточничестве) от дачи взятки должностному лицу за действия (бездействие) по службе в пользу представляемого взяткодателем физического либо юридического лица судам следует исходить из того, что посредник передает взятку, действуя от имени и за счет имущества взяткодателя. В отличие от посредника взяткодатель, передающий взятку за действия (бездействие) по службе в пользу представляемого им лица, использует в качестве взятки принадлежащее ему или незаконно приобретенное им имущество.112 Однако, по нашему мнению, вряд ли можно признать абсолютно верным утверждение о том, что посредник во взяточничестве действует от имени взяткодателя. Ведь, сложно оспорить тезис о том, что посредник может действовать и от имени взяткополучателя. Подтверждением этому служат материалы судебной практики. Так, К., действуя из корыстной заинтересованности, используя свои полномочия должностного лица, реализуя умысел, направленный на незаконное обогащение, сообщил своей знакомой Т., являющейся старостой группы студентов заочного обучения БГАУ, с которой между ними были доверительные отношения, что для получения положительной оценки на пересдаче экзамена по предмету «АОФКИ» студентам, не сдавшим данный экзамен, необходимо осуществить платеж в сумме 3 000 рублей в счет погашения долга по кредитному договору, оформленному на его имя в ОАО «Сбербанк РФ», и на пересдаче данного экзамена передать квитанцию об оплате вместе с зачетной книжкой и направлением на пересдачу экзамена по данному предмету, передав при этом Т. реквизиты кредитного договора.
Система уголовно-правовых норм о посредничестве в совершении преступления в УК РФ
На основании изложенного целесообразно ст. 174 1 УК РФ исключить, а ст. 174 УК РФ изложить в следующей редакции: «Статья 174. Легализация (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем
Совершение финансовых операций и других сделок с денежными средствами или иным имуществом, заведомо приобретенными преступным путем, в целях придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению указанными денежными средствами или иным имуществом …» (далее в соответствии с текстом действующей редакции данной статьи).
В случае реализации сформулированного предложения, оно даст положительный эффект в части экономии объема нормативного материала, а в контексте проводимого нами исследования будет решена проблема квалификации посредничества в легализации имущества, добытого преступным путем.
Однако в условиях действующего законодательства правоприменитель вынужден использовать при квалификации посреднических действий одну из этих норм, учитывая, кому в большей степени способствовал посредник, в чьих интересах он преимущественно действовал.
В группе преступлений, связанных с оборотом запрещенных предметов, посредничество часто встречается в случаях совершения фальшивомонетничества. Особенностью уголовно-правовой нормы об ответственности за изготовление, хранение, перевозку или сбыт поддельных денег или ценных бумаг (ст. 186 УК РФ) является отсутствие запрета на приобретение таких предметов. В итоге, действия лица, которое приобрело поддельные деньги или ценные бумаги для дальнейшего их сбыта, квалифицируются как приготовление к сбыту по ч. 1 ст. 30, ст. 186 УК РФ.1 Следовательно, действия посредника в сделке купли-продажи поддельных денег надлежит квалифицировать либо как соучастие в сбыте, либо как соучастие в приготовлении к сбыту поддельных денег. При этом второе преступление является менее тяжким, что подтверждается правилами назначения наказания за неоконченное преступление (ст. 66 УК РФ). Поэтому, на наш взгляд, применению подлежит ч. 1 ст. 30, ст. 186 УК РФ со ссылкой на соответствующую часть ст. 33 УК РФ. Обоснованием такого решения могут служить положения ч. 3 ст. 49 Конституции РФ. Как отмечается в постановлении Пленума Верховного Суда РФ «О судебном приговоре», по смыслу закона в пользу подсудимого толкуются не только неустранимые сомнения в его виновности в целом, но и неустранимые сомнения, касающиеся отдельных эпизодов предъявленного обвинения, формы вины, степени и характера участия в совершении преступления, смягчающих и отягчающих наказание обстоятельств и т.д.161
Вместе с тем, вполне очевидно, что изложенное квалификационное решение не в достаточной мере отвечает принципу законности. Имеются основания утверждать, что устранение сложившейся проблемной ситуации возможно путем внесения в текст диспозиции ч. 1 ст. 186 УК РФ соответствующих изменений. Нами, в частности предлагается установить в рамках данной уголовно-правовой нормы прямой запрет на приобретение поддельных денег или ценных бумаг. С таким выводом согласились 56 % опрошенных респондентов.
При этом данное предложение следует распространить и на схожее по конструкции преступление, предусмотренное ст. 187 УК РФ (Изготовление или сбыт поддельных кредитных либо расчетных карт и иных платежных документов).
Как и в случае с фальшивомонетничеством, в действующем российском уголовном законе не установлена ответственность за приобретение поддельных документов, государственных наград, штампов, печатей, бланков (ст. 327 УК РФ).
При этом уголовно наказуемым является использование обозначенных предметов (ч. 3 ст. 327 УК РФ). В этой связи в теории уголовного права ведутся дискуссии относительно квалификации посреднических действий при совершении данных преступлений. Так, Л.А. Букалерова утверждает, что «в случаях, когда документ сбывает не изготовитель подделки, деяние должно квалифицироваться как пособничество в его использовании (ч. 5 ст. 33 и ч. 3 ст. 327 УК)»162. Однако другие авторы придерживаются обратной точки зрения, считая, что «не имеет значения, кто сбывал поддельные документы: сам изготовитель подделки (подделыватель) либо другое лицо, неответственное за подделку»163 и предлагают квалифицировать деяние в качестве сбыта.
Исследованные нами материалы правоприменительной практики демонстрируют, что, как правило, действия посредника в криминальных сделках с поддельными документами квалифицируются по признакам пособничества в сбыте. Например, приговором Ленинского районного суда г. Уфы В. признан виновным в пособничестве (в виде посредничества) в сбыте поддельного документа, предоставляющее права, то есть преступление, предусмотренное ч. 5 ст. 33, ч. 1 ст. 327 УК РФ. Преступление совершено при следующих обстоятельствах. Д., имея умысел на сбыт поддельного диплома государственного образовательного учреждения, с целью извлечения материальной выгоды, по ранней договоренности сбыл В., который являлся посредником между ним и непосредственным заказчиком диплома К., поддельный государственный диплом ФГОУ СПО Уфимского автотранспортного колледжа на имя К. за 40000 рублей.
Посредничество в криминальных сделках
Вместе с тем, в данном случае вновь наблюдается вынужденное искусственное применение более подходящих норм уголовного закона, которыми в полной мере не охватываются общественно опасные действия виновного. Не случайно в теории уголовного права высказываются предложения о необходимости установления ответственности за посредничество в коммерческом подкупе в рамках самостоятельной нормы уголовного закона.172
При этом в контексте проводимого нами исследования представляется возможным утверждать, что данное предложение заслуживает своего распространения и на все иные установленные законом случаи наступления дифференцированной ответственности для сторон криминальной сделки в виде подкупа.
Таким образом, имеются основания утверждать, что уголовно-правовые нормы об ответственности за незаконные получение и разглашение сведений, составляющих коммерческую, налоговую или банковскую тайну (ст. 183 УК РФ), подкуп участников и организаторов профессиональных спортивных соревнований и зрелищных коммерческих конкурсов (ст. 184 УК РФ), а также за коммерческий подкуп (ст. 204 УК РФ) нуждаются в дополнении отдельными предписаниями об ответственности за посредничество в совершении данных преступлений.
На основании изложенного необходимо сделать следующие основные выводы по результатам рассмотрения вопросов квалификации посредничества в криминальных сделках: 1) действия посредника в купле-продаже или иных сделках с человеком квалифицируются как получение-передача человека в целях его эксплуатации. При неустановлении данной цели содеянное посредником квалифицируется в качестве соучастия в купле-продаже или иных сделках с человеком в виде организации, подстрекательства либо пособничества со ссылкой на соответствующую часть ст. 33 УК РФ. Деяние лица, приобретающего человека в целях его дальнейшей перепродажи и действующего от своего имени и за свой счет (условно – перекупщика) не образует посредничества в совершении преступления и влечет уголовную ответственность как исполнительство преступления, предусмотренного ст. 127 1 УК РФ.
Обоснована целесообразность изложения диспозиции ч. 1 ст. 127 1 УК РФ в следующей редакции: «Купля-продажа человека, иные сделки в отношении человека, а также посредничество в их совершении, а равно совершенные в целях его эксплуатации вербовка, перевозка, передача, укрывательство или получение». 2) для привлечения к уголовной ответственности посредника в криминальных сделках с имуществом преступного происхождения требуется установить, что посредник осознавал факт содействия в достижении и реализации договоренности между двумя и более лицами о сделке с имуществом, добытым в результате совершения преступления. Данное знание может быть основано как на приговоре суда, так и на сведениях, с достаточной достоверностью свидетельствующих о преступном происхождении имущества. Этот вывод в полной мере распространяется и на случаи посредничества в совершении преступлений, предусмотренных ст.ст. 174 и 174 1 и 175 УК РФ; 3) действия посредника в совершении преступления, предусмотренного ст. 175 УК РФ, следует квалифицировать как соучастие в данном общественно опасном деянии со ссылкой на соответствующую часть ст. 33 УК РФ. При этом, если лицо не выполняло функции посредника, а выступало самостоятельным звеном в цепи сделок с имуществом, заведомо добытым преступным путем, то есть действовало в своих интересах и за свой счет, содеянное им подлежит квалификации как исполнительство преступления, закрепленного ст. 175 УК РФ; 4) в условиях действующего законодательства, при квалификации посреднических действий в совершении преступлений, предусмотренных ст.ст. 174 и 174 1 УК РФ, правоприменитель вынужден использовать одну из этих норм, учитывая, кому в большей степени способствовал посредник, в чьих интересах он преимущественно действовал. При этом в формуле квалификации делается ссылка на соответствующую часть ст. 33 УК РФ; 5) доказана целесообразность объединения уголовно-правовых запретов на легализацию имущества, добытого преступным путем, (ст.ст. 174 и 174 1 УК РФ) в рамках одной статьи Особенной части УК РФ. Предлагается ст. 174 1 УК РФ исключить, а ст. 174 УК РФ изложить в следующей редакции: «Статья 174. Легализация (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем 1. Совершение финансовых операций и других сделок с денежными средствами или иным имуществом, заведомо приобретенными преступным путем, в целях придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению указанными денежными средствами или иным имуществом …» (далее в соответствии с текстом действующей редакции данной статьи); 6) обоснована необходимость установления прямых уголовно-правовых запретов на приобретение предметов, запрещенных или ограниченных в гражданском обороте, в рамках норм об ответственности за их незаконный оборот (ст.ст. 186, 187, 327 УК РФ и т.д.); 7) аргументировано, что оптимальным путем для преодоления имеющихся проблемных ситуаций в части квалификации посреднических действий является введение в УК РФ самостоятельной уголовно-правовой нормы об ответственности за посредничество в незаконном обороте наркотических средств, психотропных веществ и т.п. предметов. Данную норму предлагается изложить следующим образом:
«Статья 228 5. Посредничество в незаконном обороте наркотических средств, психотропных веществ, их аналогов, растений, содержащих наркотические средства или психотропные вещества, либо их частей, содержащих наркотические средства или психотропные вещества, прекурсоров наркотических средств или психотропных веществ, а также растений, содержащих прекурсоры наркотических средств или психотропных веществ, либо их частей, содержащих прекурсоры наркотических средств или психотропных веществ
Посредничество в незаконных приобретении или сбыте наркотических средств, психотропных веществ, их аналогов, растений, содержащих наркотические средства или психотропные вещества, либо их частей, содержащих наркотические средства или психотропные вещества, прекурсоров наркотических средств или психотропных веществ, а также растений, содержащих прекурсоры наркотических средств или психотропных веществ, либо их частей, содержащих прекурсоры наркотических средств или психотропных веществ, наказываются …».
Аналогичным образом уголовно-правовые нормы об ответственности за незаконные получение и разглашение сведений, составляющих коммерческую, налоговую или банковскую тайну (ст. 183 УК РФ), подкуп участников и организаторов профессиональных спортивных соревнований и зрелищных коммерческих конкурсов (ст. 184 УК РФ), а также за коммерческий подкуп (ст. 204 УК РФ) нуждаются в дополнении отдельными предписаниями об ответственности за посредничество в совершении данных преступлений.
- Стоимость доставки:
- 230.00 руб