Каталог / ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ / Гражданское право; предпринимательское право; семейное право
скачать файл: ![](/design/img/wordl.gif)
- Название:
- Елисеев Николай Георгиевич. Договорное регулирование гражданских и арбитражных процессуальных отношений
- Альтернативное название:
- Єлісєєв Микола Георгійович. Договірне регулювання цивільних і арбітражних процесуальних відносин
- ВУЗ:
- ФГУН Институт государства и права Российской академии наук
- Краткое описание:
- Елисеев Николай Георгиевич. Договорное регулирование гражданских и арбитражных процессуальных отношений: диссертация ... доктора Юридических наук: 12.00.03 / Елисеев Николай Георгиевич;[Место защиты: ФГУН Институт государства и права Российской академии наук], 2017.- 481 с.
Содержание к диссертации
Введение
Глава 1.Значение договорного регулирования процессуальных отношений, понятие и общая характеристика процессуального договора23
1.1. Необходимость и значение договорного регулирования процессуальных отношений 23
1.2. Понятие и общая характеристика процессуального договора 32
1.2.1. Понятие процессуального договора 32
1.2.2. Процессуальный договор и процессуальное действие 38
1.2.3. Процессуальное соглашение и процессуальный договор 40
1.2.4. Сausa процессуального договора 42
1.2.5. Право, применимое к процессуальному договору 42
1.2.6. Правовая природа процессуального договора 44
1.3. Виды процессуальных договоров 56
Глава 2.Допустимость договорного регулирования гражданских и арбитражных процессуальных отношений63
2.1. Процессуальный договор и концепции процессуальных отношений 64
2.1.1. Концепция процесса как правоотношения 64
2.1.2. Динамическая концепция гражданского процесса
2.2. Диспозитивно-императивные начала регулирования процессуальных отношений и процессуальный договор 81
2.3. Процессуальные договоры относительно процессуальных прав и возможностей 100
2.4. Императивность процессуальных правил
2.4.1. Публичный интерес в экономичном правосудии 122
2.4.2. Публичный интерес в императивном регулировании гражданских отношений 125
2.4.3. Публичный интерес в охране интересов потенциально слабых участников правоотношений 128
Глава 3.Заключение процессуального договора145
3.1. Общие положения 145
3.2. Способность лица к заключению процессуального договора 153
3.3. Форма процессуального договора 184
3.4. Пороки воли в процессуальных договорах 190
3.5. Требование определенности соглашения 194
3.6. Процессуальные договоры под условием 203
Глава 4.Действие процессуальных договоров219
4.1. Субъективные границы действия процессуальных договоров 219
4.1.1. Действие процессуального договора в отношении процессуальных соучастников 219
4.1.2. Действие процессуального договора в отношении третьих лиц, привлекаемых к участию в деле 224
4.1.3. Действие процессуального договора при замене стороны в материальных отношениях и при изменении ее статуса 229
4.1.3.1. Действие процессуального договора при замене стороны или изменении ее статуса в ходе судебного производства 236
4.1.3.2. Действие процессуального договора при замене стороны или при изменении ее статуса до возбуждения судебного производства 242
4.2. Объективные границы действия процессуального договора 266
4.2.1. Исключительная подсудность дел о правах на недвижимость и право сторон на выбор суда 269
4.2.1.1. Ограничение права сторон на выбор суда в случае исключительной территориальной подсудности дел о правах на недвижимость 271
4.2.1.2. Ограничение права сторон на выбор суда в случае исключительной международной подсудности дел о правах на недвижимость 296
4.2.2 Право сторон на обращение в третейский суд и компетенция государственных судов 300
4.2.2.1. Защита права на создание объекта недвижимости 309
4.2.2.2. Защита права на особые виды недвижимого имущества 319
4.2.3. Ограничение объективных границ процессуального договора в соответствии с его условиями на примере арбитражных соглашений 321
4.3. Последствия недействительности договора для содержащегося в нем процессуального соглашения 326
Глава 5.Осуществление процессуальных договоров337
5.1. Общая характеристика 337
5.2. Осуществление обязывающего процессуального договора 341
5.3. Правовые формы осуществления процессуальных договоров в первичном процессе 346
5.4. Иск об исполнении процессуального договора 355
5.5. Возмещение убытков, причиненных нарушением процессуального договора 385
Глава 6.Установление содержания и толкование процессуального договора407
6.1. Общие положения о толковании договора 407
6.1.1. Задача и цели толкования 409
6.1.2. Объект толкования
6.2. Установление текста договора 414
6.3. Методы и алгоритм толкования
6.3.1. Установление спорности договорного условия 424
6.3.2. Установление действительной общей воли сторон 432
6.3.3. Устранение неопределенностей и пробелов в договорном регулировании на основе диспозитивных норм 438
Заключение 444
Библиография 451
Понятие процессуального договора
Динамическая концепция гражданского процесса
Пороки воли в процессуальных договорах
Действие процессуального договора в отношении третьих лиц, привлекаемых к участию в деле
Понятие процессуального договора
Один из авторитетных правоведов Германии Людвиг Эннекцерус полагал, что процесс развития права обнаруживает постепенный переход от жестких, застывших норм, которые связывают с простыми, легко познаваемыми фактическими составами точно определенные последствия, без учета многообразия жизненных отношений, к гибким, эластичным нормам, которые в своих предпосылках и последствиях пытаются учесть фактические отношения, с точки зрения их индивидуальных особенностей, в духе благожелательности и заботливости (гуманности)1. Данное высказывание относится в первую очередь к материальному, гражданскому праву. Однако нет причин, препятствующих тому, чтобы распространить его и на регулирование процессуальных отношений.
Правотворческий орган даже самый совершенный не в состоянии создать идеальную систему предписаний, дающих адекватное решение для всего многообразия жизненных ситуаций, в особенности если речь идет о частных отношениях. В этой сфере правовые нормы в значительной своей части являются диспозитивными и применяются в случаях, если стороны не договорились об ином. Здесь царит свобода. Она предполагает уважение автономии воли сторон и требует воздерживаться от необоснованного императивного регулирования или контроля, устранения лишних ограничений формального или процедурного характера в отношении сделок, совершаемых частными лицами.
Принцип свободы договора является основой регулирования частных отношений1. Граждане или юридические лица свободны решать, будут ли они заключать договор или нет, с кем они его заключат и на каких условиях. Стороны договора также свободны в любой момент договориться об изменении его условий договора, а также о прекращении договорных отношений2. В нормальной ситуации идея свободы договора находится в гармонии со справедливостью. Если, к примеру, стороны контракта в полной мере информированы и на равных участвуют в выработке условий контракта, то можно предположить, что соглашение будет отвечать их интересам и станет для них справедливым. В данном случае девиз: «Кто рассуждает на основе соглашения, рассуждает справедливо» (qui dit contractuel, dit juste) сомнений не вызывает. Свобода гармонирует и с эффективностью. Соглашение, разработанное на равных информированными сторонами, будет для них максимально выгодным, что является гарантией его соблюдения3.
Этот принцип проявляется также и в том, что юридические последствия признаются за сделками, не предусмотренными законом; их действительность исключается лишь в случаях, когда они противоречат закону (пп. 1 п. 1 ст. 8 Гражданского кодекса Российской Федерации (часть первая) от 30 ноября 1994 № 51-ФЗ4 (далее ГК РФ)). Как утверждают А.Г. Карапетов и А.И. Савельев, стороны вправе заключать договоры о чем угодно и с любыми договорными условиями, законодатель должен эту свободу признавать и оберегать, а суды обязаны придавать таким контрактам силу государственного принуждения, если только против этого не будут выдвинуты весомые политико-правовые аргументы, чья убеждающая сила перевесит ту безусловную экономическую и этическую ценность, которая стоит за принципом свободы договора. Следовательно, бремя доказывания недопустимости соответствующего 3 25 договора или его условия согласно общепризнанным и по существу верным представлениям зарубежных юристов и экономистов должно лежать на сторонниках введения ограничения договорной свободы1.
Итак, договор является главным инструментом регулирования частных материальных отношений. При регулировании судебного производства по делам, возникающим из этих отношений, преобладает иной подход в процессуальном праве императивные нормы занимают гораздо большее место. Прежде всего, это обусловлено природой правосудия как авторитарной деятельности. Кроме того, в условиях, когда процесс ведется непосредственно гражданами без привлечения адвокатов или с участием адвокатов, не имеющих достаточных знаний и опыта ведения процесса, необходима та самая «жесткость права», о которой писал Эннекцерус Л.2 и которая обеспечивает легкую распознаваемость правовой нормы, ее ясность, исключающую неопределенность и произвол судебного разбирательства.
В то же время исковому производству не чужды идеи свободы. Они проявляются в его диспозитивных и состязательных началах, которые производны от диспозитивности отношений, составляющих предмет иска. Доля диспозитивных норм и трактовка состязательности в гражданском процессуальном праве разных правовых систем значительно различаются.
Судопроизводство стран общего права строится на той состязательной системе (adversary system), для которой характерно строгое разделение «исследовательских» функций и функций принятия решения. На стороны возлагается бремя исследования обстоятельств дела, их инициативы являются главной движущей силой процесса как на подготовительных стадиях, так и в судебном заседании.
Динамическая концепция гражданского процесса
На практике нередко возникает вопрос, могут ли стороны распоряжаться своими процессуальными правами, относящимися к той части судопроизводства, которая еще не наступила. По мнению ряда авторов, на этот вопрос для определенных видов процессуальных договоров следует давать отрицательный ответ, поскольку сторона должна быть защищена от преждевременных, а потому необдуманных связывающих ее действий1. При таком подходе, например, договор, предусматривающий обязанность воздерживаться от оспаривания определенных утверждений, может быть заключен лишь после возбуждения производства по делу, когда результат распорядительного действия становится очевидным2.
Идея, лежащая в основе данного соображения, заслуживает внимания. Однако ее воплощение в виде требования очевидности последствий процессуального договора на момент его заключения существенно ограничивает возможности сторон по использованию договорных инструментов. По этой причине в германской доктрине преобладает критическая оценка требования очевидности последствий, а вместо него предлагается использовать принцип определенности, присутствующий в германском праве при регулировании соглашений о подсудности и арбитражных соглашений. Согласно этому принципу соответствующее соглашение должно относиться к определенному правоотношению и возникшим из него правовым спорам (абз. 1 40, абз. 1 1029 ГПУ Германии). Тот же принцип закреплен в абз. 1 ст. 25 Регламента 1215/2012, согласно которому стороны могут договориться о подсудности спора, который уже возник или может возникнуть в связи с определенным правоотношением. По мнению правоведов, требование определенности можно было бы распространить на все процессуальные договоры3. В германской доктрине встречаются и гораздо более либеральные взгляды. Например, Д. Гольдшмидт, отвергая публично-правовой характер возникающих между сторонами процессуальных связей, признавал возможность разнообразных процессуальных договоров, прямо не предусмотренных законом1. По мнению В. Грунски, в той мере, в какой процессуальные нормы не являются императивными, сторона свободна решать, будет ли она совершать процессуальное действие или воздержится от него, и нет никаких препятствий к тому, чтобы она могла заключить со своим противником соглашение, обязывающее ее к тому или иному процессуальному поведению2.
Суды ФРГ по понятным соображениям воздерживаются от общего вывода о допустимости процессуальных договоров право Германии не является прецедентным и ее органы правосудия своими решениями не могут создавать правовую норму. Тем не менее распространенной считается формулировка: договор, которым стороны принимают на себя обязанность к определенному процессуальному поведению, является действительным, если предусмотренное в нем процессуальное поведение возможно и не нарушает какой-либо законодательный запрет или добрые нравы3. Позиция судов по существу совпадает с изложенным выше мнением профессора Грунски и дает основание заявить: в процессе может быть разрешено все, что не запрещено.
Вряд ли следует соглашаться с данным утверждением. В нем применительно к процессуальным отношениям предлагается безоговорочно следовать тому же принципу, что и в частных материальных отношениях. Между тем признаки, отличающие первые отношения от вторых, требуют различного подхода к их регулированию. Материальные отношения действительно строятся на свободе каждого выбирать ту цель и модель поведения, в том числе способы его юридического оформления, и тех партнеров, которые в представлении субъекта являются разумными, необходимыми, адекватными либо желаемыми по тем или иным соображениям. Ограничение свободы возможно в пределах, установленных законом, и только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства (абз. 2 п. 2 ст. 1 ГК РФ).
Процессуальные отношения, напротив, изначально предопределены по цели, правовым формам и содержанию, а также составу участников. В основном они подчинены разрешению правового спора в определенном юрисдикционном органе и подпадают под действие заранее установленных правил, которые обеспечивают некоторый баланс частных и публичных интересов.
Современные правила судопроизводства направлены на создание условий для справедливого судебного разбирательства, что предполагает: доступность правосудия; поддержание равенства состязательных возможностей для спорящих сторон; экономию расходов; возможность ведения такого варианта производства, в котором учитываются размер требования, значимость дела, сложность спора, имущественное положение каждой из сторон; объективное рассмотрение дела в разумный срок; выделение соразмерной части судебных ресурсов с учетом их потребностей для рассмотрения других дел1. Этим же задачам подчиняются судейское усмотрение в решении процедурных вопросов и толкование процессуальных правил (п. 1.2 ПГП Англии, предл. 2 п. 1 ФПГП США), а также должны подчиняться процессуальные договоры. Эффект последних зависит от степени их согласованности с данными задачами
Пороки воли в процессуальных договорах
По мнению Вагнера, для первого вида отношений соглашения, касающиеся основных конституционных прав, неприемлемы, поскольку такого рода осуществление субъективного права ведет к нарушению не только целостности конституционной защиты граждан, но и принципа законности государственной деятельности. В отношениях между частными лицами, напротив, договорное регулирование возможно. Оно представляет собой один из вариантов выражения автономной воли сторон. Свобода договоров не только допускается конституцией, но и гарантируется ее нормами1.
Договор между частными лицами, в том числе касающийся конституционных прав, не нуждается в ограничениях более строгих, чем те, которые следуют, например, из положений о недействительности сделки, нарушающей добрые нравы (абз. 1 138 ГУ Германии). Для дополняющих эти ограничения условий действительности договора решающее значение имеют не моменты материального характера важность затрагиваемого договором права, а механизм выработки соглашения. То, что существует опасность необдуманного распоряжения субъективным правом высшего ранга, оправдывает не исключение договора, а установление более строгих правил его заключения, направленных на создание условий, при которых обеспечивается реальная свобода выражения воли2.
С этим мнением можно согласиться. Иной довод против процессуальных соглашений приводит О. Бюлов. Он рассматривает процессуальные правомочия сторон по аналогии с материальной правоспособностью и дееспособностью в качестве личного правового статуса, который в той же мере недоступен для договорного изменения как недоступно самоограничение дееспособности3. В этом выражается озабоченность относительно соблюдения гарантий надлежащей защиты стороны, если в судебном производстве она оказывается связанной процессуальным соглашением. Этой озабоченностью в германском праве до настоящего времени мотивируется недопустимость ряда разновидностей процессуальных договоров.
Однако для защиты лица вовсе не обязательно каждое отдельное предусмотренное процессуальным законом правомочие рассматривать в качестве общей дееспособности. Процессуальные эквиваленты материальной правоспособности и материальной дееспособности процессуальная правоспособность и процессуальная дееспособность относятся к отдельным процессуальным правомочиям таким же образом, как отдельные материальные субъективные правомочия к общим категориям правоспособности и дееспособности. Было бы ошибкой смешивать отдельное правомочие с общей способностью совершать юридические действия. Распор
- Стоимость доставки:
- 230.00 руб